Однажды капитан застал Мартина за дурацким занятием: тот учил Тьядена стрелять из лука. Влетело «мудрецу» по первое число (лук? за год?!), но сам Рудольф вдруг задумался. На следующий день он отправился к знакомому оружейнику, вскоре притащив домой пружинный самострел-однозарядку. Перезаряжать игрушку времени не будет, зато… Склянку с ядом для стрел, купленную у аптекаря Борджиа, капитан спрятал в шкаф. В драке все средства хороши, а дуэльным кодексом яд дозволялся. Вернее сказать, не запрещался.

Небось мажоныш-просперыш церемониться не станет!

Рудольф Штернблад остановился у письменного стола. Чернильница темной бронзы: дракон, мучаясь изжогой, разинул пасть. Перья гусиные, очинены заранее. Стопка девственно чистых листов пергамента…

Придвинул кресло.

Что ты делаешь, глупец?! Дуэль! честь! репутация…

Нехорошо усмехнувшись, капитан взял перо.

— …Мартин!

— Да, наставник?

— Зайди.

По лестнице Гоффер взлетел галопом, громко топоча.

— Слушай и запоминай. Повторять не буду. Велишь Тьядену немедленно собраться в дорогу. Ты едешь вместе с парнем. Насчет лошадей я распоряжусь. На сборы — час обоим. Вот деньги и рекомендательные письма. Первое — к моему сыну Вильгельму, личному лекарю графа Ла Фейри. Вручишь сыну письмо и сдашь мальчишку с рук на руки. После этого возвращайся. Тьядену передай: если хочет продолжить обучение, пусть отнесет второе письмо сержанту Эмилю Сорантено. Передаст привет от меня. И найдет какого-нибудь грамотея — сержант, когда я его видел в последний раз, читать не умел. Да, вот тебе третье письмо. Отдашь Тьядену при расставании. Это вольная. Все. Собирайся.

Ошарашенный Мартин раскрыл было рот для возражений. Закрыл. Потому что обожаемый наставник никогда раньше не смотрел на верного Гоффера, как на заклятого врага. И все-таки нашел силы выдавить: