— С рекомендательными письмами? — спросил Мартин.

— Ага, — кивнул Мускулюс. — К племяннице.

— Значит, в один дом. Мой к сыну написал. Выходит, испугался маг?!

— Дурья твоя башка! Просперо страх неведом. Не испугался, а совесть замучила. Люди говорят, ваш пацан ножи мечет, словно карась — икру. Кулаком стену прошибает. Муху копьем в глаз бьет. Вот хозяин и решил: на себя позор приму, а безвинную душу грех губить! Великое сердце, понимать надо!

— Люди, значит, говорят? Ну, эти люди нам тоже наговорили… Ваш, мол, луну с неба — щелчком! Море надвое разделит и суровой ниткой зашьет! Зря, что ли, еще год назад свечу ладонью гасил?

— Свечу он гасил, бездарь… Распорядитель, скотина хитрая, в свечке вытяжной фитилек присобачил: потянешь, она и гаснет!

— Ясно… А нашему камень на треть выдолбил. Для облегчения.

— Слушай, Гоффер, что же это получается?

— А хорошо получается, братец Мускулюс! Ежели бы один мальчонка исчез, а второй явился — тогда позор! Совесть совестью, а честь — одна, ее на всяк язык не натянешь! Но если оба не явятся для драки, тогда что?

— Ясное дело что! Тогда твой учитель и мой наставник, Рудольфова гордыня и Просперово самолюбие…

— Ага! Дуэль века! Наконец узнаем, кто лучше!

— Чего там узнавать? Просперо твоего капитанишку в бараний рог!

— Ага! И этот рог твоему мажишке в задницу! До затылка!

— Посмотрим!

— Посмотрим!

— Главное — этих побыстрее доставить, сдать под опеку, и — домой! К сроку! Мы хозяйское распоряжение выполнили, с нас взятки гладки!…

— Так чего же мы сидим?

— Никуда я не поеду, — буркнул Тьяден, и Мартин Гоффер осекся, ибо впервые видел обычно спокойного парня в бешенстве. Оба мальчишки буравили друг друга такими взглядами, что, будь у них вместо глаз ножи да посохи, лежать обоим в дубовых гробах. — Гад ты, гад безъязыкий! Почему раньше не упредил?!